Как понимать поддержку женщинами правых сил в Польше и Венгрии фото

«Что с ними не так?» – такой вопрос задал один из колумнистов газеты Guardian, пытаясь разобраться, почему женщины продолжают поддерживать Республиканскую партию в США. Эта тема подымается уже давно, однако ведущие комментаторы не перестают постоянно задаваться этим вопросом – как правило, в сочетании с изложением кошмарной истории о бурной патриархальной реакции под эгидой правопопулистских правительств. Вероника Гржебальська, (Weronika Grzebalska) – социолог и президент Польской ассоциации гендерных исследований. Ее деятельность сосредоточена на проблемах милитаризма, национальной безопасности и политике правого толка. Бывший член FEPS YAN, член научных сообществ университета Кларка (США), Института перспективных исследований в г. Кесег (Венгрия) и программы Trajectories of Change («Траектория изменений») Фонда газеты ZEIT. Эстер Ковац, (Eszter Kováts) является аспирантом на кафедре политологии в Будапештском университете имени Лоранда Этвеша (ELTE). Она работает в венгерском отделений Фонда им. Фридриха Эберта, где с 2012 года курирует гендерную программу Фонда для Центральной и Восточной Европы.

 

Но вместо того, чтобы расширить наше понимание гендерных аспектов набирающего обороты правого популизма, этот вопрос способствует оправданию поддержки женщинами такого рода проектам через призму женского «искаженного сознания» – неспособности осознать притеснение – или «дрессируемой привилегии», под чем понимается предательство гендерных интересов или групп меньшинств с целью получения индивидуальных выгод. 

 

Как следствие, упомянутый выше вопрос рассматривает женщин как жертв или двойных агентов патриархата – вместо того, чтобы подтолкнуть нас к серьезному восприятию женщин и их жизненных обстоятельств. Он также упускает из виду идеологическую многогранность проектов правого толка, которые никак не являются женоненавистническими, а сочетают в себе реакционные элементы с отстаиванием некоторых интересов женщин. Когда женщин с правыми настроениями преподносят как проблему, требующую безотлагательной реакции, это в том числе отвлекает внимание и от структурных причин, которые порождают поддержку правых политических взглядов в среде женщин. 

 

Вместо того, чтобы задаваться вопросом, а что же не так с женщинами с правыми настроениями, нам стоило бы задаться другим вопросом: что не так с политико-экономической системой, в которой они оказались, и с реальными политическими альтернативами, имеющимися в их распоряжении? Вот анализ положения дел в Польше и Венгрии, который может пролить свет на эту ситуацию. Правящие партии обеих стран – «Право и справедливость» (ПиС), находящаяся у власти с 2015 года, и Фидес-ХДНП, находящаяся у власти с 2010 года, –   осуществили антилиберальные трансформации, подрывая такие либерально-демократические институты как верховенство права, подчиняя государственный аппарат, выявляя и привлекая на свою сторону правозащитные общественные организации и сокращая либеральную инфраструктуру, ответственную за права женщин. 

 

Несмотря на радикальную платформу, обе партии привел к власти несколько более высокий процент избирателей-женщин по сравнению с процентом избирателей-мужчин, и обе партии продолжают опираться на постоянную поддержку со стороны женщин. Целых 39,7 процентов польских женщин поддержали ПиС в 2015 г., в то время как процент сторонников этой партии среди мужчин составил 38,5 процентов; и этот показатель лишь незначительно снизился после двух лет пребывания у власти – даже несмотря на постоянные риски для репродуктивных прав. В 2018 г., в условиях рекордной явки избирателей за всю историю, 52 процента женщин проголосовали за Фидес-ХДНП – на фоне 46 процентов мужчин. Как же нам разобраться в первопричинах этой непрекращающейся поддержки?

 

Они голосуют не только как женщины 

 

Первое и самое важное: современная политическая реальность, замутненная популярной феминистической риторикой, характеризуется тем, что проблемы избирателей выходят за рамки гендерных разграничительных линий и часто определяются более широким спектром социально-экономических различий.  Женщины голосуют за эти партии не только для решения женских вопросов, но и из-за общих с мужчинами своего национального сообщества или социального класса проблем и надежд, сигнализируя нам о текущей нехватке политических проектов, в основе которых лежит конструкт исключительно женских интересов. Как отмечается в недавнем венгерском исследовании, наиболее насущными проблемами, на которых делают акцент женщины, являются эксплуатация на рынке труда и неудовлетворительное положение дел в системах здравоохранения и образования. 

 

Разумеется, эти проблемные вопросы имеют в своей основе гендерное измерение – например, феминизация некоторых малооплачиваемых сфер деятельности или работа по уходу и присмотру, которая ложится на женские плечи, – однако такие вопросы не ограничены только рамками гендерного измерения. В ситуации, когда женщины не видят ни одной партии, которая бы обращала внимание на эти гендерные проблемы, они по-прежнему убеждены, что Фидес-ХДНП представляет их интересы наилучшим образом. 

 

В условиях, когда все внимание оппозиционных партий поглощено отстаиванием отживших идей или осуществлением деятельности в привычном режиме, нет ничего удивительного в том, что в ряды антилиберально настроенных правых вливаются как мужчины, так и женщины. 

 

Еще один ответ заключается в том, что правые популисты действительно обращают внимание на некоторые реальные гендерные интересы женщин: на те интересы, которые, по мнению Максин Молине, произрастают скорее из позиционирования женщин в рамках гендерно обусловленного разделения труда, чем из очередной теории о притеснении женщин. Как ПиС, так и Фидес-ХДНП занялись устранением некоторых социально-экономических последствий тех трансформаций, которые имели место в период после 1989 года и в особой мере оказали влияние на женщин, так как женщины несут первоочередную ответственность за семейные бюджеты, детей и другую работу по уходу и присмотру. В Центральной Европе переход к либеральной демократии шел в одной канве с приверженностью к неолиберальному мировому порядку, который определили данному региону полупериферийный статус. 

 

В кругу других вопросов это приобрело форму отката государства назад в сферах, отвечающих за здравоохранение и административные услуги, что вылилось в растущее превращение себя в товар для тех, кто мог себе это позволить, и возврат из сферы производства в семью для тех, кто не мог себе этого позволить. Эти изменения расширили права и возможности некоторых женщин в пределах их собственного социального класса, однако они же и перенесли экономическое бремя жесткой экономии на плечи женщин с худшим экономическим положением. Превалирование культурного феминизма создало сложности для выявление структурных проблем. Незащищенность и неравенство, созданные этим двуличными гендерным режимом, – это именно то, что обе антилиберальные партии Центральной Европы использовали в своих интересах при апеллировании к своим избирателям женского пола. 

 

Успешные меры по перераспределению 

 

Образцовым примером является «Семья 500+» – одна из ключевых программ, которую ПиС запустила сразу после своего прихода к власти; данная программа предоставляет семьям безвозмездные ежемесячные денежные выплаты в размере 500 злотых (120 евро) на каждого второго и последующего ребенка, пока они не достигнут 18-летнего возраста, и на первого ребенка в семьях, ежемесячный доход в которых не превышает 190 евро на одного члена семьи. 

 

Самая масштабная политика перераспределения с 1989 года существенно снизила уровень бедности среди семей с детьми, а также приобрела популярность и поддержку в обществе. В то время как оппозиция справедливо указывает на необходимость сокращения этой программы – а точнее на необходимость устранения акцента на модель традиционной семьи, что снижает уровень социальной защиты родителей-одиночек, – данные меры убеждают электорат в том, что их правительство реально и без шуток держит бразды правления в своих руках и обладает потенциалом к утверждению нового общественного договора, который не ущемляет их достоинства. 

 

Семейная политика в Венгрии находится в недвусмысленном приоритете как часть демографической политики. Выгоды от оплачиваемой занятости – демонстрирующие явное предпочтение, отдаваемое нецыганским и гетеросексуальным семьям с неплохим заработком, – были расширены. Что же касается низших классов, то тут три меры оказывают ощутимый эффект на повседневную жизнь женщин: расширение программы общественных работ, обеспечивающей ежемесячный доход, который ниже уровня минимальной зарплаты, но выше размеров социального пособия; государственное вмешательство в энергетический сектор, благодаря чему снизились расходы на коммунальные услуги; и значительное повышение минимальной зарплаты, что также уменьшило гендерное неравенство в оплате труда – в условиях, когда женщины представлены в широком спектре видов деятельности с самыми низкими зарплатами. 

 

Они не видят альтернатив 

 

За кого прикажете голосовать женщинам? Призыв к выбору пресловутого «меньшего зла» или к возврату в прошлое утрачивает свою энергетику и мобилизационную привлекательность, причем для разных электоральных групп. Как утверждает венгерский историк Андреа Пето, одного противодействия недостаточно; в первую очередь необходимо сделать выводы из того, как мы оказались в нынешней ситуации. 

 

Тем не менее, венгерская оппозиция в последних избирательных кампаниях концентрировалась на продавливании избирательной системы с одним туром, а также на том, нужны ли технические коалиции и в каком именно формате. За предыдущие восемь лет они не предприняли никаких шагов, чтобы начать работу по привлечению широких масс на свою сторону; они также не предложили никакой альтернативы, которая бы выходила за рамки «Орбан или Европа». В условиях, когда все внимание оппозиционных партий поглощено отстаиванием отживших идей или осуществлением деятельности в привычном режиме, нет ничего удивительного в том, что в ряды антилиберально настроенных правых вливаются как мужчины, так и женщины. 

 

Вместе с тем, для исправления ошибок нам необходимо нечто больше, чем покровительственно-высокомерно заклеймить женский электорат как союзников патриархата. 

 

Процесс трудоустройства, который американский литератор Синтия Энлоу назвала «феминистическим любопытством», а также серьезное отношение ко всем женщинам, их жизненным обстоятельствам и электоральному поведению – все это может иметь просвещающий эффект. Акцент на ограничениях политики идентичности, на важности реальных интересов и на дефиците жизнеспособных альтернатив – вот что подтолкнет нас к выходу за пределы привычных упрощенческих агрессивных стереотипов, когда мы пытаемся разобраться в причинах поддержки женщинами правых сил в Польше и Венгрии. 

 

Вместо того, чтобы в семейно-ориентированной и традиционалистской идеологиях, поддерживаемых антилиберальной политикой правого толка, видеть исключительно реакционные и патриархальные настроения, будет полезным, возможно, преподнести эти идеологии как умеренную эмансипационную политику для некоторых – в условиях, когда прогрессивная политика увязла в широкомасштабном кризисе собственной легитимности. Когда происходит деградация как разветвленных систем социальной защиты на основе солидарной ответственности, так и альтернативных каналов политического влияния, упомянутые идеологии приобретают вес, предлагая социальную защиту и политическое представительство для четко очерченного круга лиц. 

 

Минус на минус еще не дает плюс для женщин 

 

Воспользовавшись провалами трансформационного процесса и ограниченными возможностями прогрессивных движений и партий по выработке действенной политики эмансипации, правые популисты в Центральной Европе временно смогли завоевать голоса женщин для своего проекта. Это идет вразрез с современной канвой обнадеживающих представлений о том, что женщины станут в ряды тех, кто спасет нас от правого движения. 

 

И все же еще не означает правоты антилиберального ответа тот факт, что доминирующая либеральная парадигма в совокупности с белыми пятнами культурного феминизма или феминизма идентичности, которые не способны отреагировать на структурные проблемы, сами по себе были проблемой, а не решением. В сущности, Качиньский и Орбан занимаются строительством не социальной демократии, а скорее кланово-национального капитализма с семейным благоденствием. 

 

Нынешняя модель управления, используемая правыми популистами, влечет за собой разнородную незащищенность и урезание возможностей: высшую меру радикализации, урезание журналистских и академических свобод, подчинение государственных структур, истребление современной гендерной концепции в научной среде, политической деятельности и за их пределами, а также беспощадный продуктивизм, воплощением которого являются недавно принятый в Венгрии «рабский закон» и отклонение социальных требований инвалидов в Польше. 

 

Вместе с тем, для исправления ошибок нам необходимо нечто больше, чем покровительственно-высокомерно заклеймить женский электорат как союзников патриархата. Нам необходима новая политика, которая учится на своих промахах и объединяет реальные интересы избирателей со стратегическими феминистскими целями: новая политика, которая реагирует на социально-экономические проблемы женщин таким образом, чтобы прежде всего изменить гендерные отношения, а не способствовать их закостенению.

 



Загрузка...

Оставьте первый комментарий