Верховная Рада всегда жила и живет в условиях «законодательного цунами» - Копыленко фото

О том как менялось качество законопроектов народных избранников за годы независимости Украины, как определяется приоритетность законопроектов и почему представители ЕС не понимают украинского законотворчества рассказал директор Института законодательства Верховного Совета Украины, Александр Копыленко

Александр Любимович, парламенте нынешнего созыва наблюдается значительный поток законопроектов, не характерный для предыдущих созывов. Пэт Кокс успел охарактеризовать данный процесс как «законодательное цунами». Как содействовать тому, чтобы в аппарате регистрировались только качественные законопроекты?

Мы живем в плену мифов и один из этих мифов Вы сейчас назвали. Я с большим уважением отношусь к миссии по реформированию Верховного Совета и к депутатам Европарламента, но они достаточно далеки от наших реалий. Даже их пристальное внимание к нашей жизни все равно не дает им возможности выступать в качестве последней инстанции. Верховный Совет всегда жил и живет в условиях «законодательного цунами», этим нынешний созыв не отличается от предыдущих. Возможно, только в первом созыве вал законопроектов был не таким мощным, но с годами только нарастал. Я работаю в аппарате Верховного Совета 26-й год, и все эти процессы происходили у меня на глазах и с моим участием.

Существует ряд факторов, которые влияют на отечественный законодательный процесс. Один из них, который вероятно уже «набил оскомину», - это тезис, что мы молодая страна и только начинаем свой путь. Вследствие этого возникает много неотложных проблем, требующих мгновенного реагирования в виде законодательных инициатив. Постоянные изменения к закону – это в определенной степени и реакция на отсутствие долговременной стратегии развития страны. С другой стороны, у нас есть несколько стабильных законов, в которые никогда не вносились изменения, в частности это касается законов о языках и о национальных меньшинствах. Но это не означает, что указанные законы идеальные, просто они касаются настолько политизированных проблем, что их просто опасаются трогать.

Какие существуют проблемы законотворческого процесса?

Можно назвать несколько проблем. Одна из них – правовой мониторинг. Закон принимается, а практика его применения фактически не изучается, что не мешает в этот закон вносить новые изменения, и так без конца.
Следует назвать и то, что я называю постоянными негативными факторами парламентской жизни. Например, это касается практически неограниченного права депутата на законодательную инициативу. Нужно ли это право ограничивать – вопрос дискуссии. В Конституции УНР 1918 года, которая так и не действовала, право законодательной инициативы закреплялось за фракцией, а не за депутатом

В определённой мере существовало своеобразное «соцсоревнование» – например, депутат Иваненко внес больше законопроектов, чем депутат Петренко, а депутат Петренко – больше, чем депутат Сидоров, одна фракция внесла больше, чем другая и т. д. Причём это явление не зависело от избирательной системы. Например, когда парламент формировался по пропорциональной системе и депутат не был связан с избирателями своего округа, единственная возможность для него показать себя состояла как раз в перманентном внесении законопроектов. Бывали ситуации, когда депутаты одной и той же фракции вносили альтернативные законопроекты и таким образом вал этих законопроектов стремительно рос.

Впрочем, это старая проблема. Выясняется, что еще в Конституции УНР 1918 года, которая так и не действовала, право законодательной инициативы закреплялось за фракцией, а не за депутатом.

Как определяется приоритетность в рассмотрении законопроектов?

Самый высокий показатель законопроектов, которые принимаются, это те, которые вносятся Президентом, далее – Кабинетом Министров. Меньше всего шансов имеют – условно говоря – «индивидуальные» депутатские законопроекты. Но бывает по-разному, поскольку существует несколько степеней приоритетности, например, президентский законопроект, который к тому же имеет статус неотложного. Есть законопроекты, которые предусмотрены программой деятельности правительства или Коалиционным соглашением и т. д.

Стоит отметить, что в этом вопросе есть позитивные сдвиги. Например, по инициативе председателя Верховного Совета В. Б. Гройсмана в июне прошлого года был принят План законодательного обеспечения реформ, где была попытка совместить все эти приоритеты и выстроить технологию принятия решений в парламенте.

Недавно миссия по реформированию Верховного Совета во главе с Пэтом Коксом предложила новую концепцию работы законодательного органа и выдвинула свои предложения (52 рекомендации ЕС по реформированию Верховного Совета).

Как Вы относитесь к нововведениям? Среди прочего, предлагается запретить доступ прессе на заседания Согласительного совета, позитивные меры для депутатов?

Стоит сказать, что в любом случае независимая европейская экспертиза и беспристрастный взгляд со стороны очень полезны. Другое дело, как я уже говорил, они достаточно далеки от наших реалий. Как сказал профессор Ханс-Эрих Граматски (к сожалению, уже покойный) из Свободного университета Берлина, «Запад относится к нам так, как бабушки и дедушки к своим внукам, стремясь с ними сделать то, что не сумели сделать со своими детьми».

По поводу доступа прессы на заседания Согласительного совета – я вспоминаю, как в начале 90-х мучительно трудно этот доступ открывался, сперва в виде прямых трансляций заседаний парламента и пр. Мне кажется, это вопрос выбора тех, кто будет принимать решение.

А по Вашему мнению, уменьшит ли это популизм так называемых «крикунов», которые используют Согласительный совет ради пиара?

Если бы за окном было начало 90-х, то можно было бы говорить об эффективности каких-либо ограничений. Однако сегодня, при нынешних сверхсовершенных технологиях вряд ли что-то можно запретить или спрятать. Это скорее вопрос (состояние души) тех, кто использует или не использует те или иные методы в своей политической деятельности.

По Вашему мнению, решат ли досрочные перевыборы народных депутатов проблему эффективности работы Верховного Совета? Какую избирательную систему использовать лучше?

Мне кажется, что это вопрос к политикам. Сторонники каждой точки зрения имеют свои аргументы. Как говорил Ходжа Насреддин, и ты прав, и ты прав, и ты прав. Что же касается избирательной системы, то все варианты у нас уже опробованы. Интересно другое, что всякий раз появление старой новой системы оправдывается такими же старыми новыми аргументами.

Мы находимся в Институте законодательства Верховной Рады Украины. Какие Вы можете назвать основные достижения Института за последний год?

За этот год основным достижением я считаю нашу работу над Планом законодательного обеспечения реформ. В соответствии с нашими уставными документами, Институт является базовым учреждением научно-правового обеспечения законодательной деятельности Верховной Рады Украины, и этим определяется круг наших задач.
В последнее время Институт активно позиционируется как центр повышения квалификации кадров для законотворческой работы.

Да, действительно, одна из форм нашей работы – повышение квалификации работников Аппарата, помощников депутатов, работников секретариатов комитетов и фракций. За 10 лет курс повышения квалификации у нас прошли около 1000 человек. Мы никак не влияем на контингент наших слушателей, раз в полгода мы направляем письма в комитеты и фракции, и они направляют к нам своих слушателей. У нас учатся даже народные депутаты. В конце обучения мы выдаем соответствующий сертификат государственного образца. И это делается совершено бесплатно.

Что бы Вы назвали проблемой в работе Института?

Я бы сказал, что это несколько шире, чем проблема нашего Института. Как член-корреспондент Национальной академии наук Украины и академик Национальной академии правовых наук Украины я хочу сказать о том, что сейчас существует определенное недоверие к традиционной науке. Да, она консервативна и бывает оторвана от конкретных задач. Но сейчас ее пытаются заменить так называемой экспертной средой. Это модно, это популярно, создаются десятки институтов, академий, центров, которые называют себя красиво и претендуют на роль экспертов. Но есть маленькая проблема – все эти «заведения» созданы на основе закона об общественных организациях. Мы сейчас с Вами вдвоем можем добавить еще любого Вашего коллегу из редакции и, используя этот закон, зарегистрировать какую-нибудь «Академию межпланетных сообщений», назвав себя экспертами по контрактам с инопланетянами. Можно не работать, не знать, не написать в своей жизни ни строчки, потом зарегистрировать в квартире вот такую контору и давать советы стране. Понятно, что это путь в никуда, и ничего, кроме самопиара для тех, кто называет себя экспертами, в этом нет. Можно не работать, не написать в своей жизни ни строчки, зарегистрировать «Академию межпланетных сообщений» и давать советы стране.

Считаете ли Вы, что депутат должен быть юристом?

Думаю, что нет. В советское время принято было говорить, что вот в нашем Верховном Совете заседают рабочие, доярки, интеллигенция, а в буржуазных парламентах наоборот – заседают одни юристы и экономисты. Парламент представляет всё общество и речь должна идти, видимо, об образовательном уровне, каких-то нравственных качествах. Например, М. Грушевский в 1918 году писал, что нынешнее время требует от наших политиков определённого аскетизма и даже некоторого самоотречения.

Текст: Антон Баскаков




Загрузка...

Оставьте первый комментарий