Контрабандные караваны через Счастье


01.01.2016 19:18:00



О полковнике с позывным «Ветер» украинцы хорошо знают с истории о задержании российских офицеров Александрова и Ерофеева. Нам же было важно из первых уст получить от него ответы на вопросы о контрабанде, про которую говорят в СМИ, обвиняя, 92-ю бригаду, в том числе, в «крышевании» проходящих через границу с сепаратистами контрабандных фур. Что провозят, почему не соблюдают Минские соглашения российские войска и каков моральный дух бойцов по состоянию на день сегодняшний рассказал командир 92-й отдельной механизированной бригады ВСУ Виктор Николюк.

11666228_447490052120693_4970478997549437952_n.jpg

Виктор, слишком много получаем информации от коллег из различных СМИ и от волонтеров, что через границу проходит контрабанда. Проходит?

Это бред. Приедьте к нам, и сами посмотрите. Я обеспечу вам охрану и проведу по всем "контрабандным" путям. Вариант первый - вы убедитесь в абсурдности этих слов. Второй вариант – в этом удостоверитесь. Третьего не дано. Чтобы я сейчас не сказал, сумятица в вашей душе все равно останется. Если вы думаете, что оттуда идут караваны просто приедьте и посмотрите сами.

Дыма без огня ведь не бывает. Почему так говорят?

Это общественное мнение. Когда по мне проводилось расследование, в прокуратуре так и было написано: «на основі суспільної думки озвученої в засобах масової інформації». Ко мне уже приезжало столько комиссий из Администрации Президента. Приезжали советники президента, министра обороны, волонтерские организации, которые имеют соответствующее право на проверку. Они приезжали и потом уезжали немножко разочарованные потому, что информация о контрабанде не подтверждалась. И не подтверждается. Понятно, что возят какие-то мелкие грузы по 100 по 200 кг продуктов, например. Мы их задерживаем. На месте работает государственная фискальная служба Украины, мы и пограничники. Как таковой переправы – на лодке гребет бабушка – нет. Давайте разберемся, что такое контрабанда?

Незаконный перевоз продукции.

Куда?

С нашей территории на временно оккупированную.

Где это указано? Давайте называть вещи своими именами. Контрабанда - это то, что идет через границу. Если идет через границу, тогда юридически мы должны признать так называемые ЛНР и ДНР. Военных обвиняют в том, что там идут фуры, проходят целыми потоками. Все мосты через Северский Донец взорваны. Есть один мост в Счастье, который мы охраняем. Там идут фуры или нет? У нас там находится позиция. Если оттуда будут идти фуры, рано или поздно, эти позиции снесут. Туда что-то прилетит. Смысл мне пускать что-то через мост? Во-вторых, с той стороны стоят сепаратисты - с ними это тоже нужно согласовывать. Если такое будет, тебя свои же и загребут - служба безопасности или контрразведка, которая там работает. Поверьте, если бы такое было, то я бы давно сидел не в этой комнате с вами.

Фуры туда не проходят. Ездят машины, да. Но, до этого стоят посты милиции, до этого стоят посты пограничников, а все почему-то сваливают на вооруженные силы.

Под нами стоит село, которое разделено на две половинки - между ними река. Хотим мы или не хотим, но на той стороне находится школа и больница. Там порядка 800 человек живет. На нашей стороне – около 200 человек живет. Дети с этой стороны  туда ходят в школу. Знаете как? На лодочке переплывают, потому что их туда никто везти не будет, машину никто не даст. То же самое в больницу. Точно также и та сторона идет к нам покупать продукты в магазины. Покупают и несут все туда. Все говорят, что это контрабанда. Может, контрабанда… и как-то нужно разграничить. Как?

Уголь вывозят оттуда?

Уголь - это совсем другая сторона медали. Уголь на луганской ТЕЦ, которую мы тоже охраняем. Куда его можно вывозить? Если мы тут все немножко сведущие в химии, это уголь, который горит и дает определенную температуру только когда его смешивают с дополнительными компонентами, перетирают в пыль. То есть, не одна нормальная деревенская изба его не потянет потому, что он просто не будет гореть.

Хорошо, что тогда вывозят?

Например, остановили машину, с заполненным сыром багажником. Российский сыр. Мы его изымаем. Вызываем ГФС-ников, они дальше занимаются этим. Возникает вопрос: как оно до нас доходит? Где тогда остальные блок-посты, которые стоят до нас? Почему они их пропускают? Где блок-посты пограничников? Как–то же это проходит.

Как Вы думаете, что можно сделать, чтобы эти блок-посты не пропускали, на ком завязка?

Село, как я уже сказал, делится на две половинки. И там и там родственники. Если там нечего кушать, то с этой стороны, понятно, бабушка возьмет на себя котомку и поплывет кормить свою родню. Нужно просто ввести правила перевоза. Чтобы человек имел право взять с собой булку хлеба, сахар - какой-то определенный набор продуктов, - в обычную ручную кладь. И причем раз в день потому, что можно так несколько раз в день ходить. Я думаю, это был бы довольно толковый вариант.

Мы (военные – прим.ред.) предлагали не один раз ввести систему пропусков. Сделать такую систему для двухсот человек на 30-ти километрах - не такая уже большая проблема. По крайней мере, мы ограничим доступ других людей в эту местность, будем контролировать перемещения. Мы уже пробовали так делать, и у нас получилось. Задержали шестерых диверсантов. У них была украинская прописка, абсолютно новый украинский паспорт, пропуска не было. Отдали их в СБУ. Их проверили. Информацию о том, что диверсанты, подтвердили. Почему эта система дальше не была развита, я не знаю

Сейчас есть пропуски?

Нет, пропусков сейчас там нет. Системы, как таковой, сейчас нет. Все идут по прописке. Мы сейчас работаем совместно с милицией, у нас батальон там находится. Они патрулируют, проверяют - держат это дело на контроле вместе с нами. Мы задерживаем – отдаем.

Какими должны быть пропуски?

В каждом селе есть представители военно-гражданской администрации. Они знают кто, где, откуда. Когда мы предложили систему пропусков, при которой нужно прийти, подать свои данные, прописку – набралось порядка 60-ти человек. Только 60 человек из 500 пришли и заявили о своем желании. Но дальше это не пошло. Люди пока никуда не ходят. По крайней мере, о передвижениях этих 60 человек мы уже знаем. Если на той стороне действуют такие пропуски, то почему нам так не делать? Это просто даст возможность ограничить доступ население от проникновения сепаратистов.

Сколько времени нужно, чтобы закончились военные действия? Идет ли на спад разрешение конфликта?

Нет, не идет. В луганском, донецком направлениях идет обстрел минометами, грады используются. У нас за прошлую неделю было три выхода группы. На мост выходили, отработали группу по перехвату: три трехсотых, один тяжелый, два средних. Есть группы, есть обычные сепаратисты. С ними проще. Есть россияне. С этими труднее. Это уже спецназовцы. Люди обученные. Сейчас не работает артиллерия, но работают разведывательно-диверсионный группы. Если нас обстреливают, то только с личного разрешения штаба АТО мы можем дать ответ. До этого момента приходится сидеть молча.

Как это происходит? Если вас обстреливают с той стороны, что вы делаете?

Если нас обстреливают с той стороны мы докладываем на сектор, сектор докладывает на  штаб АТО. Когда есть цель, есть данные для стрельбы - нам дают добро. Ели мы не видим цель стрельбы, и по нам просто тупо стреляют, то в никуда стрелять никто не будет. Только в том случае если есть «добро», есть цель, координаты, есть средство поражения, которое не нарушает Минские соглашения, тогда мы работаем. Зачастую это, конечно, срабатывает против нас потому, что нас обстреливают и уходят, а мы, учитывая весь этот механизм, не даем ответку.

А сколько времени нужно, чтобы соблюсти бюрократию эту?

От 10 минут и дольше…. Всякое бывает.

Как думаете, лично Ваше мнение, почему не соблюдаются Минские соглашения той стороной?

Во-первых, им все время идет информация, что мы идем к наступлению, и они этого боятся. Во-вторых, обычный психологический фактор, человеческий, если военный много стоит на одном месте, ничего не делает, он начинает искать себе приключения на свою пятую точку. Их нужно как-то удержать, и начинаются боевые действия. В-третьих, там просто идет проплата, и зачастую они просто отстреливают комплект, который им дается. Соответственно, за это получают деньги. Еще важно, что на той стороне много российских инструкторов находится, им просто не выгодно, если будет период перемирия. При каждом подразделение есть свой инструктор. Есть командиры, которые являются военнослужащими российской армии.

Ваша личная миссия? Как Вы видите ее завершение?

Освобождать свое государство, свою территорию и отправлять ребят-россиян к себе домой. Наша миссия – конституция, защита от внешнего врага.

Виктор, а сколько Вы получаете?

7000 гривен как командир бригады я получаю. Будет больше.

Сколько обещали, столько платят?

Да. С февраля буду получать больше. Рядовые сотрудники получают около 5000 грн. Зарплата 5000-7000 гривен это плата, за которую люди будут служить. Можно набирать нормальную контрактную армию. Человек, который где-то на гражданке получает порядка 2000 гривен, как учителя, например, у которых зарплата 1200-1400 гривен, остается служить. Некоторые остались на второй срок.

Народные депутаты к вам приезжают? Кто-то из власти?

С Верховной Рады пока не было никого. У нас своих депутатов хватает. У нас министры служат, миллионеры служат. Булатов (министр молодежи и спорта – прим.ред.) у нас служит. Кстати, не плохо. Он был ранен, его признали мужики, и сейчас он старший по обороне моста, в Счастье. Хорошо получается. Он в звании лейтенанта. Руководил ведением огня, и люди его слушались. Это же многого стоит. Есть профессоры у нас. Есть мэр Конотопа, Семенихин, тоже наш военнослужащий.

Как поменялась ситуация за год? Что улучшилось?

Мы научились воевать. Мы готовы воевать. Но если в самом начале народ был на эмоциональном подъёме, много волонтеров было, то сейчас, конечно, немножко спало настроение. Тем не менее, как бы пафосно ни звучало, мы стали армией. К нам стали относиться по-другому.

Какой моральный дух сейчас у бойцов, если сравнивать с началом года, началом конфликта?

Люди поменялись. У нас происходят ротации. Раньше, когда попадали под обстрелы, были угнетены, а после первых побед, безусловно, воспрянули, готовы идти вперед. Сейчас, когда все немножко спокойнее, мы проводим мероприятия боевой подготовки. У нас есть полигон, куда мы выходим и проводим занятия. Особенно уделяем внимание медицине. Нормальный дух. Знаете, всегда нужно проводить разъяснительную работу потому, что, сколько бы не было бойцу лет - 45, 20, - когда они все становятся солдатами – ими нужно заниматься. Как только человек попал в этот состав, он становится таким, каким был в свои 20 лет.  

Всегда тяжело впервые стрелять в человека, пока он в тебя не выстрелил. Почему многие возвращаются? Черное – это черное, белое – это белое. Там четко видно кто враг, а кто друг. Здесь (в обычной, не военной жизни – прим.ред.) намного сложнее, потому многие возвращаются, чтобы не потеряться в этой жизни. Многие бойцы раскрываются с совершенно другой стороны, становятся личностями. Как пример, маленький обычный лейтенант: три танка лупанул – герой Украины.




Подписывайтесь на аккаунт Грушевского,5 в Twitter, Facebook и ВКонтакте: в одной ленте - все, что стоит знать о работе украинского и мировых парламентов.
g47_dec

Новости партнеров